И об А.Бовине, и о нас:


Александр БОВИН


Читая книгу А.Бовина


и др.ссылки:

http://www.yandex.ru:8081/yandsearch?text=%E1%EE%E2%E8%ED&serverurl=www.megapolis.org

Вот одна из последних статей Бовина - насчет Ясина.

26.03.2004 | политика
Александр Бовин
На войне как на войне

"Обнаженная натура" интервью А.Бовина П.Капшеевой.

Одно из многочисленных интервью с А.Бовиным на сайте "Люди"

Мнение А.Бовинао книге А.Солженицына "Двести лет вместе" позволяет лучше оценить позицию самого А.Бовина по "еврейскому вопросу" и его отношение к Израилю

P. S. Закончу анекдотом. Для оптимизма.

Сидя на лавочке в сквере на Старой площади, возле памятника Героям Плевны, Бовин вспоминал, как однажды шеф, известный склонностью к аскетизму: стал ругать его за "гусарство". Мол, пора остепениться, бросить гулянки, посиделки, подумать о карьере. Бовин ответил: "Юрий Владимирович, ну какой у меня может быть карьерный потолок? Ну, посол, максимум - замминистра иностранных дел. И вы хотите, чтобы ради этого я отказался от друзей, застолий, от всего, что люблю?" Незадолго до смерти Андропова, Бовин навестил его в больнице, и умирающий генсек вдруг вспомнил давний разговор: "А знаешь, Саша, хорошо, что ты тогда меня не послушался..."

Государственный деятель, дипломат и министр иностранных дел Израиля с 1966 года, Эбен Аба родился в Кейп-Тауне, Южная Африка. Вырос и получил образование в Англии. Изучал в Кембридже восточные и классические языки. В 1938-1940 гг. преподовал арабский язык в Кембридже. Во время Второй Мировой Войны в качестве офицера разведки подготавливал в Иерусалиме добровольцев к оказанию сопротивления нацистам в случае их вторжения в Палестину. В 1946 году Еврейское Агенство назначило Эбен Абу своим представителем в Лондоне. Он также принимал участие в переговорах с британским правительством по поводу создания независимого государства Израиль. В 1948 году после провозглашения независимости государства Израиль Эбен Аба был назначен послом Израиля в ООН.
С 1950 по 1959 год Эбен Аба был послом Израиля в Вашингтоне, оставаясь одновременно представителем Израиля в ООН. Вернувшись в Израиль в 1959 году, Эбен Аба был избран в Кнессет от партии Мапай. С 1960 по 1963 год был министром образования и культуры в правительстве Бен-Гуриона. В те же годы (1959-1966) он был президентом института Вейцмана в Реховоте. Находясь на посту министра иностранных дел с февраля 1966 года, Эбен Аба всячески содействовал укреплению отношений с Соединёными Штатами и введению Израиля в Европейское Экономическое Содружество. Во время и после Шестидневной Войы 1966 года он вёл политическую борьбу в ООН, отстаивая интересы Израиля. После войны Судного дня в октябре 1973 года Эбен Аба принимал участие в переговорах об условиях перемирия с Египтом. Благодоря своим блестящим выступлениям в ООН и тонкому знанию ряда языков Эбен Аба завоевал глубокое уважение в Израиле. Среди книг написанных им - "Голос Израиля" (1957), "Мой народ" (1969), "Моя Страна" (1972), "Свидетель" (1992).

Э´ВЕН Абба (Обри) Шломо (1915, Кейптаун, – 2002, Петах-Тиква), израильский государственный деятель...

Абба Эбан - выдающийся израильский дипломат

... В Кембридже Эбан получил первые учёные степени и занимался исследовательской работой. Во время войны он попал в британский разведывательный корпус в Каире и в Иерусалиме; осуществлял связь между военными штабами и Еврейским агентством. К концу войны Абба Эбан стал заместителем директора Английского Ближневосточного центра по арабским делам в Иерусалиме. После демобилизации из армии деятельность его переместилась на американский континент, в комитет ООН по Палестине, а после провозглашения Государства Израиль в мае 1948 года Эбан стал первым израильским представителем в ООН, а с 1950 года - послом Израиля в США. Практически в 1950-1959 годах он работает в трёх направлениях: постояное представительство в ООН, обеспечение поддержки Израиля со стороны США, становление американского еврейского сообщества. На одном из обсуждений в ООН Эбан поднял над головой Тору и провозгласил: "Вот наш мандат на эту землю"...

"Если мы начнем стрелять по арабам, как они по нашим кибуцам, мировая общественность назовет нас агрессорами!" - гремел в Кнессете Абба Эвен министр иностранных дел, член Партии Труда. Голда Меир, лидер этой партии, ответила Эвену: "Милый Абба, моя философия гораздо проще. Предпочитаю ходить в живых агрессорах, а не лежать в могиле в ореоле праведной жертвы".

В субботу 21 июня в своем нью-йоркском доме скончался в возрасте 78 лет американский еврейский писатель Леон Юрис, автор многих нашумевших романов, среди них “Экзодус”, “Хадж”, “Перевал Митлэ”, “Мила, 18”, “QB VII” и другие. Для русскоязычных читателей имя Леона Юриса неразрывно связано с романом “Экзодус” (“Исход”), который был опубликован в 1958 г., а уже в начале 60-х появился в еврейском “самиздате” и приобрел неофициальный “титул” - “Книга, делающая сионистов”.

В интервью агентству АП в 1988 г. Юрис сказал: “Экзодус” стал библией еврейских диссидентов в России. Его называли “Книга”.

И, действительно, для тысяч евреев бывшего СССР эта книга, вернувшая им гордость за свое еврейство, стала путеводной нитью в возрожденное еврейское государство Израиль.

Первый перевод этого романа на русский язык был выполнен в 1963 г. в одном из потьминских лагерей еврейским политзаключенным Авраамом Шифриным. История этого перевода, описанная самим Авраамом Шифриным, з”ль, опубликована на нашем сайте: http://www.sedmoykanal.com/article.php3?id=1054

Когда в 1973 г. Авраам встретился и познакомился с Юрисом в Нью-Йорке и рассказал ему о небывалом успехе “Экзодуса” среди евреев СССР, Юрис совершенно по-детски обрадовался и сказал: “У меня к Вам большая просьба, позвоните моему папе и расскажите ему об этом, а то он никак не верит”...
...
В связи с романом “Экзодус” Юрису пришлось предстать перед судом по обвинению в клевете - в романе он описал польского врача Владислава Деринга как сотрудника нацистов и военного преступника. В 1964 г. лондонский суд вынес решение в пользу Деринга, но при этом присудил ему минимальную компенсацию и обязал его оплатить все судебные издержки. Это послужило основой для одного из следующих романов Юриса, “QB VII”, где он описал зверства нацистских “врачей” в лагерях смерти. Нашумевший судебный процесс также принес “Экзодусу” дополнительную известность, надолго закрепив за ним место в списках наиболее популярных бестселлеров.

Следующий роман, материал для которого Юрис собирал в Восточной Европе, опрашивая уцелевших в Катастрофе евреев и местных жителей, посвящен героизму и трагедии восстания в Варшавском гетто. Названием для романа “Мила, 18” послужил адрес одной из конспиративных квартир еврейских подпольщиков. Роман не вызвал большого восторга литературных критиков, как, впрочем, и большинство романов Юриса, но он сам считал его одной из своих лучших книг и гордился им. “Мне не так важно, продам я 10 экземпляров книги или 10 тысяч. Я просто обязан был рассказать об этом”, - говорил он.

Весьма строго критикуя в литературном приложении к газете “New-York Times” другой роман Юриса, “Троицу” - энциклопедическую эпопею из жизни Ирландии, - литературный критик Пит Гамил ругал его за “чрезмерную перегруженность описаниями и информацией”, но при этом завершил словами: “Все это теряет значение, когда вас захватывает и уносит повествование. Юрис, конечно, не такой сильный писатель как Пинчон, Бартельме или Набоков, но как рассказчик он лучше”.

В уже упомянутом интервью в “Jerusalem Post” Юрис признался: “Критики не были ко мне милостивы, мягко говоря, причем, чем большим успехом пользовались мои книги, тем больше ругали меня критики. Зато я получаю признание моих поклонников-читателей, и когда моя жена Джил спросила меня как-то, что я предпочел бы - написать “Экзодус” и “Троицу” или получить Нобелевскую премию, я честно сказал, что предпочел бы написать эти книги”.

Роман Леона Юриса, “Хадж”, опубликованный в 1984 г., вызвал не только нарекания критики, но и обвинения в расизме. Роман анализирует истоки арабской ненависти к евреям и к еврейскому государству. “У арабов за плечами долгая и мучительная история межплеменных войн, кровавых междоусобиц, репрессий и застарелого антисемитизма”, - рассказывал Юрис в интервью корреспонденту газеты “Jerusalem Post” в 1988 г. “Я знал, что некоторые назовут меня расистом за эту книгу, но я абсолютно убежден, что западные демократии проявляют наивность в отношении к арабскому миру. Я горжусь этой книгой. Думаю, что для ее написания потребовалось больше мужества, чем для всех остальных моих книг”...

…Это был первый в жизни урок, позволивший мне крепко усвоить
главный закон арабского мира. Я был против моего брата;
мы с ним – против нашего отца; моя семья – против клана;
клан – против племени, а племя – против остального мира.
А все вместе мы противостояли неверным…
Леон Юрис, "Хадж"

Все знают писателя Леона Юриса как автора знаменитого "Исхода". Этот роман, так захватывающе описавший родовые муки еврейского государства, в свое время ходил в подпольном советском самиздате, а после крушения СССР стал хрестоматией еврейского чтения в возрождающихся общинах. Причина его популярности объяснима: Леон Юрис – мастер редкого в литературе сочетания: он виртуозно переплетает азартную сюжетную интригу с глубинным анализом исследуемых событий. Но для многих читателей Юрис, увы, остался автором одной книги. Гораздо меньше русскоязычным читателям известны его "Суд королевской скамьи" – о процессе над бывшим концлагерным палачом, "Милая, 18" – о повстанцах Варшавского гетто. Но мы знакомы хотя бы с названиями. А о романе "Хадж" не слышал вообще никто. Этот роман написан и издан Юрисом на закате его жизни, в 1984 году, и посвящен он целиком и полностью истокам арабо-израильского конфликта. В центре романа – история палестинской семьи до и после войны за независимость 1948 года. История эта показана резко и безжалостно. В одном из интервью Леон Юрис сказал корреспонденту The Jerusalem Post: "Я знал, что некоторые назовут меня расистом за эту книгу, но я абсолютно убежден, что западные демократии проявляют наивность по отношению к арабскому миру".
Именно поэтому "Хадж" до сих пор не переведен на русский. Эта книга взрывоопасна – она звучит пощечиной тем, кто виновен в развязывании арабо-израильского конфликта. Слова Юриса, сказанные 20 лет назад, оказались пророческими. Последние годы XX столетия прошли в надежде на наступление мира, на построение иллюзорного "нового Ближнего Востока". Но как только грянули события века XXI, иллюзии лопнули с оглушительным треском. Обнажилась бездна противостояния двух миров, двух по-прежнему несовместимых цивилизаций. Именно это имел в виду Леон Юрис – он закончил свой роман на предельно безнадежной ноте и фактически предсказал "начало Армагеддона".
Ирина Эрлихсон, жительница Рязани, недавняя выпускница Рязанского Университета, попробовала преодолеть негласное табу. Являясь поклонницей таланта Леона Юриса, она отважилась на свой страх и риск перевести роман "Хадж" и дать этому резонанс в еврейском мире: три главы из романа были напечатаны в журнале "Корни" (№ 28, 2005 год). Судьба публикации книги пока неопределенна. Решится ли хотя бы одно издательство выпустить книгу – на фоне последних событий, в условиях предельной накаленности обстановки на Ближнем Востоке, да и во всем мире?
Мы встретились с Ириной Эрлихсон, чтобы побеседовать о проблеме, а также о самом романе "Хадж".
– Ирина, почему ты взялась именно за перевод "Хаджа"?
– Вообще-то я о романе не знала. Инициатором выступил мой папа – ценитель творчества Юриса. Он достал оригинальное издание, я начала переводить – и увлеклась с первых же страниц. Я не оканчивала переводческое отделение, у меня нет специального образования (тем не менее перевод Ирины абсолютно профессионален. – Ред.). Но я рада, что получила замечательный шанс оценить удивительный стиль Леона Юриса и мастерство написанной им книги. Я считаю, что Юрис – писатель второго ряда (я имею в виду не качество его работ, а степень его известности). Обычно у таких писателей какое-то одно произведение вызывает такой резонанс, что все остальное уходит в тень этой главной вещи и по звучанию уже не может достичь и десятой доли прежнего. Юрис так прославился своим "Исходом", что он, увы, затмил последующие его вещи. Но это нисколько не умаляет значения Юриса как писателя – он раскрыл такое количество тем в разных романах, что его можно было бы назвать одним из самых дотошных и плодовитых писателей современности. Например, чтобы написать "Исход", он проехал 10 тысяч километров, опросил несколько тысяч человек, собрал тонны фотографий и газетных вырезок. А, кажется, что написано на одном дыхании – вот взял, сел и написал…
– Для тебя лично "Хадж" стал откровением? Или открытием новой страницы в истории?
– Конечно! Несмотря на то что я закончила истфак, и у нас был курс истории Востока (который я даже сдала на пятерку, честно все учила), но при этом история Израиля, которая должна была меня лично затронуть, почему-то прошла мимо. Слова "палестинские беженцы", "сектор Газа" были на слуху – но не более, чем для простого обывателя. И вдруг вся история конфликта предстала, извините за клише, в беспощадной наготе.
– Что почерпнут из романа будущие читатели "Хаджа"?
– У Леона Юриса, как всегда, очень напряженный сюжет, и этот сюжет показателен и символичен. Действие "Хаджа" начинается в 1925 году, когда младший сын муктара одного из арабских поселений – это деревня Табах на подступах к Иерусалиму – в обход слабовольному старшему сыну становится муктаром. Муктар – это староста нескольких арабских кланов, очень влиятельный в своем мирке человек, местный царь и бог. А недалеко от Табаха кусок земли – несколько дунамов – покупают евреи, чтобы основать там кибуц "Шемеш" ("Солнце"). И сразу начинается противостояние двух миров.
"…Через шесть месяцев после прибытия евреев перед обескураженным Ибрагимом предстало удивительное зрелище. Евреи разрушили земляные плотины, отделявшие каналы от болота. Глаза Ибрагима стали похожи на блюдца, когда зловонная вода из болота медленно потекла через соединительные рвы прямо в каналы и уровень болота стал снижаться. В считанные дни здесь выросли австралийские деревья, а когда солнце окончательно высушило болото, на дне его появилась невероятно черная и жирная пахотная земля. Большую ее часть отнесли на поля, а остальное оставили на том месте, где еще недавно было болото. Вода из каналов ушла в расположенную ниже болотистую местность.
– Это какое-то безумие, – говорил Фарук. – Они оставили это как площадку для перелетных птиц.
Больше всего Ибрагима злило, что евреи пели и танцевали каждую ночь. Его злило, что после тяжелого дня у них хватало энергии петь и танцевать. Сравнивая это с словно застывшей в летаргическом сне жизнью Табаха, он понимал, что конфликт двух разных миров неизбежен…"
– Юрис подробно описывает быт арабской деревни – какое это было беспросветное существование. Один из героев, арабский мальчик, попав в кибуц, изумленно говорит: "Я никогда не видел игрушек, библиотек, детских площадок, электричества". В его деревне все живут по уши в навозе – в буквальном, а не в переносном смысле, везде запах навоза. А женщины находятся в еще более ужасном положении, чем мужчины.
Арабские лидеры чувствуют, что представления их людей о мире рушатся – простые арабы воочию наблюдают новую, лучшую жизнь, и арабская деревня постепенно выходит из летаргического сна. Есть опасность, что прежний механизм эксплуатации крестьян даст сбой. Поэтому муктары резко отрицательно относятся к самому факту появления пришельцев и пытаются атаковать еврейское поселение. Все атаки заканчиваются крахом: крестьяне – плохие воины, а евреи готовы самоотверженно защищать свою новую жизнь. Но главный герой – муктар Ибрагим, – тем не менее, становится лучшим другом другого главного героя – еврея Гидеона Аша. Гидеон Аш охраняет кибуц, он – член "Хаганы", боевой организации, созданной в 1920 году для защиты имущества и жизни евреев от нападений арабов. Скорее всего, Гидеон Аш – собирательный образ на основе нескольких реальных прототипов. Это яркий персонаж – он на короткой ноге с Бен-Гурионом и многими основателями государства. Ибрагим и Гидеон встречаются, общаются, спорят, и однажды Ибрагим признается Гидеону, что он – больше чем просто его друг. Он – его брат.
– Получается, Леон Юрис дает прямую отсылку к Торе? Евреи и арабы – народы-братья, дети одного отца, Авраама-Ибрагима?
– Да! И Юрис показывает, как постепенно случается почти невозможное – два непримиримых противника готовы назвать друг друга братьями. А далее рассказывается история семьи Ибрагима от лица его младшего сына Ишмаэля. Он, как я уже сказала, хочет сделаться муктаром. Но поскольку Ишмаэль – младший сын, ему, по правилам арабского мира, вообще ничего не светит, он с рождения должен быть пастухом. Это жесткая кастовая система, и люди не могут ее переступить. Выход один – убить вышестоящего и занять его место. Исключения встречаются редко.
Последующие события разворачиваются в период Войны за независимость 1948 года. По сюжету, деревушка Табах занимает очень важное стратегическое положение, и на нее претендуют представители политических сил Палестины и соседних арабских стран. Под их давлением Ибрагим вынужден эвакуировать всех жителей. Впрочем, он не желает этого делать, ведь идти людям некуда – и он уводит их практически в никуда. Юрис показал страшную ситуацию – арабы Палестины стали беженцами в собственной стране. Устами Ибрагима он говорит: "Никто не предложил нам ни куска хлеба, ни одеяла, никто даже не позаботился о том, чтобы поставить дорожные указатели". Ему возражают: "Мы же не были готовы к этой войне". На что он отвечает: "Да как же так? Мы же столько лет твердили о неизбежности этой войны! А теперь – почему я, житель Палестины, должен называться беженцем?"
"…Все, не сговариваясь, уставились на Бен-Гуриона. Он был духовным лидером этой еще не рожденной нации. Его слово было законом.
– Арабы сами напросились на эту войну, – медленно произнес он. – Но мы не можем позволить себе роскошь постоянно с ними враждовать. Мы выиграем войну и создадим государство, основанное на принципах гуманизма и высоких моральных стандартах. И все же мы будем последними дураками, рассчитывая привить наши идеалы на глубоко враждебной нам почве среди вечно озлобленных соседей. Если мы действительно хотим мира, то наше государство должно стать для них неприступной крепостью. Но, никогда, – он ударил кулаком по столу, – слышите, никогда, мы не выгоним мирное население с территории Палестины. В стратегически важных для нас местах, таких, как Рамла, Латрун, западный Иерусалим, мы будем сражаться против них. Если арабы побегут, я не буду их останавливать. Если они покинут Палестину, я не попрошу их вернуться. Но ни при каких обстоятельствах мы не выгоним тех, кто захочет остаться. Поражение отольется
горькими слезами. Я молюсь, чтобы оставшиеся нашли в себе силы простить своих братьев и сестер, уже покинувших Палестину. Я молюсь, чтобы они вернулись и начали новую, нормальную жизнь. Но пусть не ждут, что мы возьмем ответственность за будущее людей, бегущих из родной страны из страха пострадать в войне, которую они сами и начали.
И еще одна вещь, друзья. Я понимаю, что вы устали, но попрошу минуту внимания. Мы всегда должны держать двери открытыми для мирных переговоров и когда-нибудь арабы постучатся в нее…"
– Для Ибрагима все происходящее – шок вдвойне. Ранее он полагал, что в арабском мире в самом деле ценится принцип гостеприимства. Любой человек, заходивший в Табах, всегда мог рассчитывать на миску похлебки и кусок хлеба. И вдруг – перед его семьей захлопываются все двери, их выгоняют, в них стреляют, на них натравливают собак. После длительных злоключений Ибрагим с семьей отбивается от остальных жителей деревни и попадает в лагерь беженцев Акбат Джабар. Сын Ибрагима, Ишмаэль, характеризует этот лагерь так: в Коране содержится много описаний ада, но если сложить их вместе, то это и будет Акбат Джабар.
"….В лагере царил хаос. Сотни, тысячи людей бесцельно слонялись из стороны в сторону. Там не было ни кухонь, ни туалетов, ни больниц. То, что изредка доставляли из Аммана машины Красного Креста – продукты, одеяла, лекарства, — становилось добычей спекулянтов. Нас терзали голод и жажда, мы спали на голой земле… В тот первый год в Акбате Джабаре не осталось ни одного уголка, в который бы не заглянула дизентерия. По лагерю словно призраки смерти бродили тиф и холера. Больше всего страдали дети, так маленькую дочку Камаля и Фатимы свела в могилу жестокая простуда. На пятьдесят тысяч человек был всего лишь один доктор и с полдюжины медсестер. Вакцины катастрофически не хватало, прививки делались тем, кто мог заплатить.
…Вскоре в свои права вступила изнуряющая июльская жара. Температура держалась на уровне девяноста градусов по Фаренгейту, а хамсин – пустынный ветер — поднимал ее до ста тридцати. Лужи с нечистотами и гноящиеся язвы привлекали биллионы мух и москитов, серой тучей кружившихся в воздухе.
Коран не скупится на описания ада. Если сложить их вместе, то получился бы Акбат Джабар.
Но больше всего меня удивляла реакция людей. Нам постоянно внушали, что добрые мусульмане должны с покорностью принимать судьбу, так как на все воля Аллаха. Эта тупая покорность и нежелание что-либо изменить превратили Акбат Джабар в лагерь живых мертвецов. О, Аллах, большинство из нас были овцами, жалкими блеющими овцами! Хотя была одна вещь, в которой мы достигли совершенства. Мы жаловались. О Аллах, как мы умели жаловаться! С утра до вечера не смолкали сетования на несправедливое изгнание и разговоры о скорейшем возвращении. Но война закончилась, и настал день, когда реальность предстала перед нами во всей беспощадной наготе. Палестинцы в Палестине, мы были прокаженными в своей собственной стране. Мы забыли, что такое достоинство и гордость, и призывы Хаджа Ибрагима и его немногочисленных единомышленников тонули в хоре жалоб и проклятий.
Среди нас были ремесленники: плотники, сапожники, ткачи. Среди нас были учителя и торговцы. Но мы ничего не делали. Мы не посадили ни одного дерева, ни одного цветка. Мы не открыли школу. Мы не обрабатывали землю. Мы даже не убирали за собой мусор.
Мы жаловались и стенали. Мы проклинали евреев. Мы захлебывались от жалости к самим себе. В том, что с нами случилось, мы винили всех, кроме себя. Мы ждали, что виноватый мир протянет нам руку помощи, так как помогать самим себе мы не могли, да и не хотели…".
– Единственный, кто пытается хоть что-то изменить в этом кошмаре – отец Ишмаэля. Но все его усилия разбиваются о разговоры типа "если мы начнем строить дома, разве евреи не расценят это как капитуляцию? Они решат, что мы смирились со ссылкой. Лучше жить в убожестве – и ждать, пока нам отвоюют наши территории, перережут евреев, скинут их остатки в море, а мы вернемся домой победителями".
– Можно ли обвинить Юриса в предвзятом отношении к арабам? Или в чрезмерной симпатии к евреям?
– Юрис описывает знаменитый эпизод резни, которую совершили евреи в арабской деревне Дейр Ясин. Он не умаляет масштабов содеянного и не оправдывает тех, кто это устроил. Но один из персонажей, английский офицер, говорит Гидеону Ашу: "Первое избиение невинных мусульман. Вы вложили им в руки прекрасное оружие, и, будьте уверены, они не преминут им воспользоваться. Они раздуют это до вселенских масштабов".
– И раздувают до сих пор, бесконечно ссылаясь на единственный инцидент…
– Гидеон Аш говорит: "Единственное отличие этой резни от всех остальных – то, что на этот раз ее совершили евреи".
– Леон Юрис однозначно заявляет, что вина за арабо-израильский конфликт лежит целиком на арабской стороне?
– Что значит "на арабской стороне"? Юрис ясно показал: трагедия простых палестинцев состояла в том, что они стали заложниками, пешками в чужих политических играх. В одной из глав описан разговор второстепенного героя, Эфенди, с принцем из Саудовской Аравии. Они находятся в Цюрихе на международной конференции, посвященной аннексии Западного берега и проблемам палестинских беженцев. В Цюрих прибывает Ибрагим, в надежде подписать договор о возвращении в Палестину 100 тысяч палестинцев.
"…– Я уже говорил, что западная пресса очень влиятельна. Западные страны покупают нашу нефть. Не разумно было бы бросить им кость в виде пожертвования на нужды беженцев?
– Нет! – отрубил Али Рахман. – Никакой благотворительности! Беженцы сами виноваты в том, что с ними случилось.
– Разве не ООН породила сионистского монстра? – спросил Кабир.
– Точно! – обрадовался Али Рахман. – Пусть они сами расхлебывают то, что заварили. Сытая жизнь расслабит беженцев, а они должны быть голодными, ожесточенными и жаждущими мести.
– У меня есть идея! – воскликнул Кабир. – Не удивляйтесь, мой принц, а что если вынести на повестку дня несколько предложений по расселению беженцев в арабских землях?
– Что?! – взревел принц.
– Умоляю, выслушайте меня. Вы не понимаете, как важно завоевать симпатии западных стран. Предположим, Египет заявит о своем намерении вывести беженцев из сектора Газы на Синайский полуостров. Или Сирия и Ливан предложат расселить беженцев в долине Ефрата.
– Ты забываешься, Кабир!
– Нет, мой принц. Выслушайте меня. После этого королевский дом Саудов объявляет, что будет перечислять по миллиону долларов в день в пользу беженцев.
Лицо Рахмана побагровело, но краска схлынула, как только до него стало доходить, какую выгодную комбинацию предлагает Кабир.
– Этим мы умаслим западные демократии. Когда еще представится возможность показать всему миру нашу гуманность? Пройдет время. Конференция подойдет к концу. Пройдет еще немного времени, и планы по переселению растают как пустынный мираж. А миллион долларов в день пойдет на то, что мы сочтем нужным…
…– Палестина – это арабская проблема, и ее вправе решать исключительно арабские державы. Мы вообще не понимаем, что здесь делает эта так называемая делегация беженцев Западного Берега, — повторяли министры, свысока поглядывавшие на Хаджа Ибрагима.
Тик, так, тик, так.
Ибрагим почти возненавидел эти высокие потолки и полированные стены. Сорок заседаний. Сорок потраченных напрасно дней. Слова как теннисные мячи отскакивали от гладкой поверхности стола. Заезженные лозунги сменяли друг друга с регулярностью часов, отбивавших мелодии с высоты швейцарских башен.
Бом. Египет требует передачи южной части пустыни Негев. Сирия возражает.
Бом, бом. Сирия требует передачи западной Галилеи. Ливан возражает.
Бом, бом, бом. Иордания требует ратифицировать аннексию Западного Берега. Возражают все.
Бом, бом, бом, бом. Ливан претендует на территорию восточной Галилеи. Сирия возражает.
Бом, бом, бом, бом, бом… демократический диалог… парламентские процедуры… соблюдение порядка… братство… единство… протокол… комитеты… подкомитеты…
Слова скрещивались как шпаги. Оскорбительные фразы взлетали вверх и зависали под сводчатыми потолками. Если изредка и высказывалась здравая мысль, то она тонула в потоке взаимных оскорблений и в испарениях клокочущей ярости. Египтяне и сирийцы слышали и толковали одни и те же слова по-разному. Иракцы вообще ничего не желали слушать.
Дело не в том, что они вероломные лжецы. Нет, они честные, прирожденные лжецы. Их слова бессмысленны как пустыня без оазиса".
– Леон Юрис показал, как семена ненависти были брошены в благодатную землю и дали чудовищные всходы.
"…Ты можешь себе представить, Ишмаэль, что в мире сегодня более двадцати миллионов беженцев от Индии до Африки? Из них всех только арабы имеют достаточно средств, чтобы раз и навсегда решить проблему беженцев. Нефтяные доллары льются рекой, работы в государствах залива столько, что ее не смогли бы выполнить даже все палестинцы, вместе взятые. У нас богатые земли в долине Евфрата и огромные пустоши в Ливии. У нас нет только одного.
– Что же это?
– Любовь. Да, евреи любят друг друга. Они не допустят, чтобы их братья по вере жили в таком очаге заразы, как Акбат Джабар.
– В глубине сердца отец знает это. Он просто не может признаться себе. В конце концов, он же старался что-то изменить.
– Да, это так.
– Но иногда мне кажется, что я совсем не знаю его. Он говорит, что с помощью русских – сторонников египтян, Насер сможет объединить арабский мир, как это некогда сделал Магомет.
– Чепуха. Ислам не сможет ни с кем жить в мире. За много веков арабы не подарили человечеству ничего, кроме ненависти и терроризма. Когда-нибудь наша нефть закончится, и нам нечем будет шантажировать западные страны. Весь мир пошлет нас к дьяволу, туда, где нам самое место…"
– Именно за эти откровенные сцены экстремистские группировки угрожали Юрису расправой. Он говорил: "Я горжусь этой книгой. Думаю, что для ее написания потребовалось больше мужества, чем для всех остальных книг".
Мне кажется, что Юрису удалось убедительно показать: жизнь намного сложнее ставших привычными стереотипов, когда арабы сплошь изображаются в черном, а евреи – в белом, с незапятнанной репутацией или же целиком наоборот.
Роман заканчивается трагично и безнадежно. Почти все главные герои погибают, а наставник Ишмаэля, профессор археологии доктор Мадхил, один из немногих образованных арабов, предсказывает Апокалипсис.
"…Я без сил опустился на пол, уткнувшись лицом в его колени, и зарыдал. Последние лучи умирающего солнца проникли через окно, на секунду осветив комнату темно-золотистым светом, и наступила полная темнота.
– Почему? – шептал я. – Почему?
– Вы трое были прекрасными людьми, отчаянно любившими друг друга. Но вы родились в культуре, в которой нет места любви. На нас лежит страшное проклятие, Ишмаэль.
– И что будет со всеми нами? – простонал я.
Он долго молчал.
– Вы должны сказать мне, доктор Мадхил.
– Я скажу тебе, – тихо произнес он. – Мы так долго ненавидели, что утратили способность любить. Ненависть – это наше проклятие, это наше наследие, передающееся из века в век, от поколения к поколению. С возвращением евреев джинн вырвался из бутылки, уничтожая все вокруг, в том числе и нас самих. Через десять, двадцать, тридцать лет, исламский мир погрузится в пучину безумия и саморазрушения. Мы не можем жить в мире с самими собой. Мы не способны сосуществовать с остальным миром. Дьявол ослепил нас и лишил рассудка. Если мы не опомнимся, нас ждет день Страшного Суда. То, что разворачивается на наших глазах, Ишмаэль, – это начало Армагеддона…"
– Еще интересно то, как Юрис показал эволюцию отношения к евреям простого араба, в данном случае Ибрагима. Сначала – неприязнь и недоверие. Затем, как мы уже говорили, крепнущее братство (он называет еврея братом после того, как его предал собственный брат-араб). А в конце книги, после стольких разочарований, после позорной конференции в Цюрихе, Ибрагим, увы, снова начинает винить во всех своих бедах сионистов.
Юрис считал, что нельзя самообольщаться относительно арабского мира. И именно сейчас мы пожинаем плоды той преступной политики, которую вели главы арабских государств 60 лет назад, и того чрезмерного доверия, которое проявили еврейские лидеры к ним позже.
Лично у меня нет абсолютно никаких сомнений относительно того, можно ли печатать роман. Его печатать не только можно, но и нужно!
Но будет ли он напечатан? Как говорится, вопрос на повестке дня.

http://torrents.ru/forum/viewtopic.php?t=61670
Кто нибудь видел этот фильм? какие впечатления? А Леон Урис - он кто? Похоже - израильтянин, и судя по всему, свидетель событий, как минимум.
В любом случае я поставил на загрузку, и если есть желающие, буду еще три - четыре дня сидировать.

Фильмография:
ПО ПРОИЗВЕДЕНИЮ

ТОПАЗ (1969) /TOPAZ/
СЦЕНАРИСТ

ПЕРЕСТРЕЛКА В О.К. КОРРАЛ (1957)
/GUNFIGHT AT THE OK CORRAL/

В воскресенье 7 мая в 16:00 возле перекрестка Ха-Кфар ха-ярок состоится церемония открытия памятника героине еврейского Сопротивления в годы Второй мировой войны Маше Брускиной. Памятник сооружен на деньги, собранные репатриантами из бывшего СССР. Подробности можно узнать по телефону 02-5857989 (Лина).

17-летняя Маша Брускина была узницей минского гетто. Она работала медсестрой в больнице, где нелегально лечили раненых советских солдат и офицеров, и, когда они поправлялись, помогала им бежать. Одного из беглецов схватили, и он предал девушку и ее товарищей. Их арестовали в середине октября 1941 года.

26 октября Машу и других приговоренных под конвоем немецких солдат и полицейских из литовского батальона провели по улицам Минска к месту казни неподалеку от дрожжевой фабрики. Один из добровольцев делал фотоснимки.

Фотографии казни попали в книги по истории Второй мировой войны и энциклопедии многих стран. Спокойствие и достоинство, с которыми девушка встретила смерть, сделали ее своего рода символом Сопротивления. Имена ее товарищей-мужчин вскоре стали известны, но имя девушки долго оставалось невыясненным — ее называли «неизвестная».

Только в конце 1960-х годов, после журналистского расследования, выяснилось, что это была Маша Брускина. Имя юной героини подтвердили и другие исследования, но широкую известность оно так и не получило. Возможно, признанию мешало то обстоятельство, что она была еврейкой...

Содержание
1 Биография
2 После войны
3 Память
4 Ссылки

Наша цель - увековечить в Израиле память национальной героини еврейского народа Маши Брускиной, 17-летней подпольщицы из Минска. Немецкие фашисты отняли у нее жизнь, советские партбонзы - имя. Она до сих пор официально числится "неизвестной героиней белорусского народа".

Летом ушедшего года еврейский мир узнал еще об одной удивительной свидетельнице по делу Брускиной - Александре Клементьевне Лисовской. Она из семьи праведников, в 1941 году ей было восемь лет. Бывший малолетний узник Минского гетто израильтянин Давид Таубкин до войны жил по соседству с Лисовскими и дружил с братом Александры Кимом. Летом 2004 года Давид посетил Минск, где он не был свыше полувека, и попросил Шуру (так он называет Лисовскую) записать все, что она помнит о казни на их улице Ворошилова в конце октября 1941 года...

В конце октября 2007 года одна из улиц иерусалимского района Писгат Зеев Мизрах будет названа именем Маши Брускиной, девушки, чье имя и память оплевывается официальными советскими, а позднее и белорусскими властями вот уже не одно десятилетие.
Недавно в интернете в электронном формате появился сборник документов, посвященный истории умалчивания жизни и подвига Маши Брускиной.

Содержание

От составителя

Лев Аркадьев, Ада Дихтярь. Неизвестная. (Документальная повесть)

Как звали «неизвестную»? (Стенограмма «круглого стола», Минск, 23.10.1992)

Фотодокументы. Маша Брускина

Фотодокументы. Минск. Осень 1941 года

Фотодокументы. 26 октября 1941 года

Фотодокументы. По скорбному пути (2001г.)

Фотодокументы. 26 октября 2001 года

Краткая библиография по проблеме идентификации личности «неизвестной», казненной в Минске 26 октября 1941 года

Почти сорок лет назад «Труд» опубликовал очерк «Белорусская героиня», в котором было названо ее имя
Однако до сих пор официальный Минск считает ее «неизвестной»..

Актер и певец, лауреат Премии Израиля в области театрального искусства Йоси Банай скончался сегодня в возрасте 74 лет. Его похороны состоятся завтра в 11 часов утра на кладбище в кибуце Ган А-Шлоша. После себя Йоси Банай оставил жену и троих детей.

Он был одним из самых известных израильских артистов. Йоси Банай преподавал актерское мастерство в театральной школе театра "Габима", был занят во многих спектаклях, снимался во множестве фильмов, выпустил ряд альбомов.

В 1998 году ему была присуждена Премия Израиля за достижения в области театрального искусства. Премия была наградой Баная за много лет работы в разных театрах страны.

Йоси Банай служил в армии в первом составе военной труппы НАХАЛ. После демобилизации он поступил в труппу театра Габима, где работал большую часть жизни. Известность он завоевал в начале шестидесятых годов после нескольких удачных работ в кино.

На шестидесятые и семидесятые годы пришелся пик его известности: Йоси Банай сыграл в этот период в десятках постановок, снимался в образовательных программах и кинофильмах.

В конце семидесятых он записал альбом "Йоси Банай", который стал очень популярным, а несколько песен из него стали шлягерами и долго продержались на первых позициях хит-парадов на израильском радио. После этого Банай стал востребованным певцом. Он написал также песню "Аль коль эле" ("Обо всем этом") с Наоми Шемер, и песня вошла в золотую фонотеку израильской музыкальной культуры.

У себя дома в Ришон-ле-Ционе в возрасте 52 лет скоропостижно скончался от инфаркта Александр Каменецкий - владелец книжного магазина и видеотеки "Рэнк" в Герцлии, знаковая фигура в книжном бизнесе Израиля.

Расположенный в далеко не самом "русскоязычном" городе страны, на втором этаже здания, стоящего не в самом бойком месте Герцлии, Сашин магазин в течение десяти лет (до этого Александр несколько лет с компаньонами Леонидом Поповским и Григорием Грином держал "Дом русской книги" в Холоне) являлся центром притяжения для библиофилов и киноманов со всего Гуш-Дана, из Иерусалима... и не только.

В "Рэнк" люди приезжали не только для того, чтобы держать руку на пульсе книжных и кинематографических новинок, но и для того, чтобы просто побеседовать с хозяином магазина. Разносторонне образованный, блестяще эрудированный человек, способный завести и квалифицированно поддержать разговор на любую тему - от теологии до футбола, рассказчик от Б-га, Александр Каменецкий тонко чувствовал психологию каждого из своих многочисленных клиентов, каждому из них подыскивая именно ту книгу, диск или кассету, которая непременно придется ему по вкусу...

В Хайфе в возрасте 74 лет скончалась Яэль Ром - первая в истории израильских военно-воздушных сил женщина-пилот.

Фото внизу- лейтенант Яэль Ром-Финкельштейн

Яэль Ром-Финкельштейн была первой женщиной, ставшей летчиком ВВС Израиля. В 18 лет, после окончания гимназии в 1950 году, она буквально пробилась на курсы пилотов молодежной военизированной организации ГАДНА. На курсе она была одна девчонка среди 30 парней, однако ей удалось стать одной из 3-х выпускников курса, получивших направление в ВВС.

Яэль преодолела жесткий отбор в школу пилотов израильских ВВС. В школе пилотов она прошла курс летчиков-истребителей, а также пилотов бомбардировочной и военно-транспортной авиации. Летала на самолетах "Спитфайр", "Москито" и "Дакота".После окончания школы пилотов, Яэль служила летчиком-инструктором в летном училише.

Во время Синайской кампании 1956 года она совершила ряд боевых вылетов в качестве второго пилота на бомбардировщике. В частности, летала на бомбежку Шарм-эль-Шейха в Египте. В 1962 году Яэль демобилизовалась из армии и служила пилотом в гражданской авиакомпании "Аркия". Надо сказать, что в ВВС ей пришлось несладко - в элитном мужском «клубе», в который входят израильские летчики, тогда весьма косо смотрели на девушку за штурвалом самолета...

Тогда претендентом на пост мэра Хайфы была Яэль Ром (мы в Технионе называли её мамой всех студентов олим, не обязательно ми-руссия)...она эту скульптуру назвала "хасрат таам" и была права...Потом вместо скульптуры фонтан поставили...

Яэль Ром, первая женщина-пилот Военно-воздушных сил Израиля, умерла в среду в Хайфе в возрасте 74-х лет . Она была первой женщиной из стран Запада, которая закончила летные военные курсы.

А еще Ром летaла на семи типах самолетов и была первой женщиной-летчицей Израиля, которая провела боевую операцию за линией фронта, а потом она же стала первой летчицей на гражданской авиалинии.

После окончания средней школы в 1950 году Ром работал в кафетерии на базе молодежного корпуса "Шейх Муниса". Однажды она подавала завтрак группе командиров летных курсов. Кто-то из них предложил, чтобы она сдала экзамен на пилота.

Ром без колебаний воспользовалась этим предложением, она успешно прошла все испытания вместе с еще 28 членами молодежного корпуса. А затем с шестью однокурсниками продолжила учебу, в своем выпуске она была второй.

ВВС Израиля Рoм отдала 10 лет жизни, находясь последовательно на срочной службе, затем занимаясь профессиональной подготовкой новых летчиков, а потом – на резервистской службе.

В октябре 1956 года 29-летний лейтенант-резервист Ром была одним из двух пилотов, которые перебросили израильский десант под командованием генерал-лейтенанта Рафаэля Эйтана на Синай. Она также перевозила парашютистов Мордехая Гура во время операции на А-Тур, и была вторым пилотом первого самолета, приземлившегося в Шарм аш-Шейхе.

В 1957 году задолго до того, как в странах Запада в пилоты гражданской авиации стали брать женщин, Ром начала работу в авиакомпании "Аркия". В 1962 году она родила первого ребенка и демобилизовалась из армии.

В конце 1980-х годов Ром выставляла свою кандидатуру на пост мэра города Хайфы от партии "Ликуд". После завершения летной карьеры Ром посвятила свою жизнь отстаиванию прав женщин в Израиле. Проект "Наалах", который помогает молодым женщинам получить инженерное образование – это ее детище.

В Южном Ливане в столкновении с боевиками Хизбаллы погиб сержант бригады Гивати Николай Раппопорт (23) из Тель-Авива. Еще семеро израильских солдат были ранены.

На рассвете 7 февраля группа военнослужащих ЦАХАЛа попала в засаду в районе укрепленного пункта Карком в западном секторе зоны безопасности. Боевики Хизбаллы обстреляли израильских солдат из автоматического оружия, а также привели в действие взрывные устройства с дистанционным управлением.
Солдаты ЦАХАЛа начали преследование пытавшихся скрыться участников засады. Два боевика Хизбаллы были убиты.
8 февраля семью павшего воина посетил президент Израиля Эзер Вейцман.
Посетившие в тот же день семью Николая Раппопорта министр абсорбции Юлий Эдельштейн и депутат кнессета Юрий Штерн (Исраэль ба-алия) выразили соболезнование родственникам погибшего солдата от имени русскоязычной общины.
Сестра Николая Ольга, репатриировавшая лишь несколько месяцев назад, рассказала корреспондентам, что брат с большой любовью отзывался о ЦАХАЛе и очень дорожил своей службой.
Уже решен вопрос о финансовой помощи семье погибшего воина. По возвращении отцу погибшего солдата Илье Раппопорту будет начислена пенсия министерства обороны.

9 февраля в час дня в Тель-Авиве, около памятника солдатам - жителям района Гуш-Дан, состоялась церемония прощания с Николаем Раппопортом. Оттуда гроб с телом покойного доставили в аэропорт Бен-Гурион и в сопровождении отца и сестры погибшего он отправлен рейсом Эль-Аль в Москву, а оттуда - в Краснодар, где состоятся похороны. Похоронить сына в России просила его мама, которая живет в Краснодаре.

В 1998 году в Южном Ливане сержант Николай Раппопорт был убит во время стычки с боевиками "Хезболлы". В Израиле чрезвычайно болезненно воспринимают каждый подобный случай. Имя погибшего попадает в заголовки местных газет, проводится расследование обстоятельств и причин инцидента. Последний факт получил нестандартное развитие.

Гроб с телом Николая Раппопорта, обернутый израильским флагом, после официальной церемонии прощания был отправлен самолетом из Израиля для захоронения в Краснодар по просьбе его матери, живущей там. Выяснилось, что погибший эмигрировал в Израиль три года назад и жил с отцом в Тель-Авиве. Президент Израиля Эзер Вейцман, посетивший семью убитого, был поражен убогостью обстановки и жилья, устроенного в бывшем гараже.

Общество негодовало: почему солдат, служивший в ЦАХАЛе, жил в "дыре", сильно нуждался, а его отец (по профессии сварщик) длительное время оставался безработным. Посыпались упреки в адрес военного руководства, которое распорядилось проверить материальное положение призывников –недавних иммигрантов. Эта тема "раскручивалась" и в прессе.

Погибший Николай, по словам его сослуживцев, был исправным солдатом, скромным человеком, не распространявшимся о материальных тяготах. Именем солдата, родившегося в СССР, убитого в Южном Ливане и похороненного в России, названа одна из рощ неподалеку от Иерусалима.

Сержант Николай Рапопорт - отец еврей. Пулемётчик,погиб в Ливане, похоронен с почестями АОИ в Краснодаре. Есть ещё много таких героев. Их тоже помнят.

יזכור

Мне повезло - ни один из моих армейских друзей не погиб. Все, с кем я провел первый день на курсе молодого бойца, с кем служил и кем командовал позже - живы и здоровы. Но об одном человеке, с которым мне довелось пересечься, я бы хотел рассказать.

В том относительно тыловом опорном пункте в Ливане мы делили казарму с солдатами из полка "Гивати", с ребятами, которые проходили "маслуль" - учебный период службы. Как всегда бывает, "русские" солдаты разных частей быстро сдружились, часто сидели друг у друга, пили ужасный арабский кофе друзов-следопытов, да и втихаря, что ж греха таить, водочку. Один из наших знакомых в роте "Гивати", Коля, выделялся даже среди русских - высокий, белобрысый, здоровый "конь", не зря он был "магистом" (пулеметчиком). Он был одним из лучших солдат в своей роте, все его сослуживцы отзывались о нем очень уважительно. Лично я не был хорошо с ним знаком, но мой подчиненный Миша (я как-то писал о нем) быстро с ним сдружился.

"Гивати" регулярно выходили вглубь Ливана на задания. С одного из таких заданий в феврале 1998-го Коля не вернулся... Его отделение напоролось на засаду Хизбаллы, Коля бросился вперед, прикрывая товарищей...

Как я потом узнал, в Израиль он приехал один, семья осталась на Украине. Здесь он призвался в боевые части и прошел с отличием весь учебный процесс. Все ждал, когда его мать и сестра приедут в Израиль, хотел показать им эту землю, которую он защищал и которой гордился... Его мать действительно приехала, но только для того, чтобы забрать гроб с телом сына. Семья решила, что будет лучше, если Коля будет похоронен на Украине. Что ж, с их решением никто не спорил, но, думаю, он сам захотел бы остаться здесь...

Мы подолгу сидели в его комнате, молчали. Его кровать так и осталась нетронутой, больше на ней никто не спал.

Николай Рапопорт. Пал 7.02.1998.
Вечная память.

За 73 года своей жизни Питер Малкин, некогда руководивший деятельностью израильской службы разведки «Моссад», выполнил количество заданий, которых хватило бы на три срока службы. «Любое дело можно довести до артистизма», - заявил Малкин во время посещения Будапешта, где проходила презентация его книги «Эйхман в моих руках», изданной на венгерском. - Неважно, живопись ли это или шпионаж».

Живопись Малкина получила международное признание, однако агент может продемонстрировать лишь некоторые свои достижения периода службы в «Моссаде». За свою деятельность Малкин был дважды удостоен медали премьер-министра, самой высокой награды Израиля.

Но забудьте о Джеймсе Бонде, быстрых автомобилях и очаровательных женщинах! Малкин говорит, что его работа была, прежде всего, интеллектуальным вызовом. «Я никогда не располагал оружием. Моим оружием был мой мозг, - говорит он. - Вы не должны быть просто лучше, чем ваш противник, вы должны быть намного лучше него». Малкин говорит, что агенты КГБ были его любимыми противниками благодаря их стилю работы и профессионализму. «Русские были лучшими противниками. Я оценил их стиль. У арабов, например, нет никакого стиля, - говорит Малкин. - Когда ваш противник силен, ваш мозг работает намного лучше. Я любил сражаться с русскими».
...
Малкин говорит, что Израиль должен изменить свою систему борьбы с террором. Он добавляет также, что кампания Соединенных Штатов против международного терроризма займет годы, ибо Вашингтону предстоит еще изучить методы ведения войны нового вида. «Требуется, по крайней мере, несколько лет, чтобы узнать врага в лицо, организовать соответствующую деятельность и остаться при этом в рамках демократии. Мы и Америка находимся в такой же позиции по отношению к арабам, как слон к мухе, - говорит Малкин. - У слона нет средств, чтобы бороться с мухой, зато муха может многократно укусить его».

Материал подготовила Дана Михальская

Малкин, урожденный Цви Милхман, появился на свет в Палестине, но детство провел в Польше. В Палестину он возвратился в 1936 году. В Холокосте погибло более 150 его родных, включая родную сестру.

В 12 лет он стал добровольцем "Хаганы" и специалистом по взрывчатке, а затем поступил в спецслужбы. Как говорится в книге "Израильские секретные войны", Малкин был "техническим специалистом и мастером маскировки". Он получил две премии израильских вооруженных сил за подвиги в войне против палестинского террора.

По словам Дана, светловолосый и голубоглазый Малкин был похож на актера Спенсера Трейси.

Он был отличным спортсменом.

Малкин часто использовал псевдоним Питер Манн. Он был художником и использовал свое мастерство для прикрытия. В недавней статье в The New York Times его назвали "художником, который схватил Эйхмана".

В последние годы он жил в Израиле и в Нью-Йорке.

"Он был одним из величайших еврейских героев за последние 100 лет. Никого похожего на него не было, - отмечает Дан. – Он был Человеком с большой буквы".

Перевод Ирины Ревякиной, Sem40.Ru 04-03-2005

“Взорвать мечеть Омара!” (рабби Шломо Горен генералу Узи Наркису 7 июня 1967г.)

Самый запоминающийся момент Шестидневной войны в июне 1967г. - главный раввин ЦАХАЛа рабби Шломо Горен трубит в шофар возле Западной Стены в Иерусалиме. Рабби Горен знал, что армия пойдет освобождать Хеврон, в котором находится Меарат Хамахпела (Пещера Праотцев), место захоронения Адама и Хавы, Авраама и Сары, Ицхака и Ривки, Якова и Леи. Он попросил разбудить его перед наступлением, но армия ушла без него. И тогда он сказал шоферу ехать в Хеврон, думая, что он уже освобожден, но его взору предстал опустевший город, увешанный белыми простынями. Город-призрак, в котором арабы в страхе ждали расправы за погром летом 1929г., когда они вырезали 67 евреев и ранили многих других, в основном, в Хевронской йешиве. Пока армия еще готовила атаку, рабби Горен в одиночку “взял” город, в котором проживало 80.000 арабов. Подойдя к Меарат Хамахпела, он выбил автоматной очередью замок и протрубил в шофар, прежде чем зайти во внутрь. А потом, впервые за сотни лет, в течение которых турецкие власти не разрешали евреям взойти выше седьмой ступени, рабби Горен занес в Меарат Хамахпелу свиток Торы и произнес молитву. После этого он объявил, что Хеврон отныне и навсегда будет принадлежать еврейскому народу. Министр обороны Моше Даян был возмущен поступком рабби Горена и заверил арабов, что пещера останется их мечетью.


Путь наверх

Рав Горен родился в Польше в 1917г. и прибыл в Палестину в 1925г., его отец был одним из основателей поселения Кфар-Хасидим. В 1933г. он начал учиться в Хевронской йешиве, и в 17 лет написал комментарии на “Мишне Тора” Рамбама. В 21 год он опубликовал исследование законов о микве “Шеарей Таѓара”. В 18 лет в 1936г. он вступил в “Хагану” и во время Мильхемет Хашихрур (Войны за Независимость), он воевал под Иерусалимом. Стал раввином в армии, поднялся до генерал-майора и впервые в Израиле был назначен Главным раввином армии. Во время Синайской кампании в 1956г. и в Шестидневную войну неоднократно рисковал своей жизнью, часто идя сразу же за отступающими врагами, ради того, чтобы найти тела погибших солдат и похоронить их по еврейскому обряду. Следил за соблюдением кашрута и проведением праздников в армии даже на отдаленных форпостах и отвечал на вопросы, касающихся Закона в период войны и в мирное время. В 1968г. он стал главным ашкеназийским раввином Тель-Авива-Яффо, а в 1973 по 1983г.г. был главным ашкеназийским раввином Израиля. В 1961г. его наградили Премией Израиля за первый том комментариев на Иерусалимский Талмуд (Хаиерушалми Ха-Мефораш).


“Хар Хабаит беядейну!” (“Храмовая Гора в наших руках!”)

В июне 1967г. евреи освободили Старый Город в Иерусалиме. На третий день Шестидневной войны генерал Мота Гур объявил по военному радио: “Хар Хабаит беядейну!” 7 июня рабби Горен заявил у Западной Стены: “Мы освободили город Б-га. Мы вступаем в эру Машияха (Мессии) и, я обещаю христианскому миру, что мы позаботимся о взятом нами”. Израилю принадлежала только Западная Стена, и рабби Горен считал, что восстановление еврейского присутствия на Горе станет главным шагом по направлению к Спасению Израиля. 15 августа рабби Горен, один из пламенных сторонников восстановления Храма, демонстративно собрал евреев на молитву на Храмовой Горе. Это вызвало шок и панику среди мусульман. Молитва состоялась вопреки постановлению правительства Израиля. ВАКФ (Высший Мусульманский Совет под контролем Иордании) в ответ на это закрыл ворота над Западной Стеной. 17 июня Даян сел на молитвенный ковер с членами ВАКФа и, обсудив ситуацию, установил правила, остающиеся в силе до сегодняшнего дня. Он приказал убрать израильский флаг, развевавшийся над Храмовой Горой, и передал управление ею в руки ВАКФа. Хотя доступ на Гору евреям не запрещен, но молиться там не разрешают. Даян запретил любое отождествление с самым святым местом иудаизма: “Я не сомневаюсь, что поскольку власть в наших руках, мы должны уступить. Мы должны рассматривать Храмовую Гору только как историческое место, связанное с прошлым”.


“Трагедия для многих поколений”

17 декабря 1997г. умер генерал Узи Наркис, командовавший освобождением Иерусалима. 31 декабря 1997г. “Гаарец” и АР напечатали его интервью, данное им в мае с условием напечатать его только после его смерти. В интервью Наркис рассказал, что через несколько часов после освобождения Храмовой Горы рабби Горен сказал ему: “Сейчас надо подложить 100 кг взрывчатки под мечеть Омара и избавиться от нее раз и навсегда”. Наркис ответил: “Довольно, рабби”. Рабби Горен продолжал: “Узи, этим ты войдешь в историю”. Наркис ответил: “Мое имя уже будет записано в историю книгами о Иерусалиме”. Но Горен настаивал: “Ты не понимаешь, какое это будет иметь огромное значение. Это благоприятная возможность, которой надо сейчас воспользоваться. Завтра будет уже поздно”. Наркис ответил: “Рабби, если Вы не прекратите, я отправлю Вас в тюрьму”. “Этот спор длился всего несколько минут, и рабби Горен молча отошел от меня”, - сказал Наркис. После публикации интервью с Наркисом, израильское радио передало речь рабби Горена, сказанную в 1967г. на военной конференции. В ней рабби Горен прямо сказал, что передача Храмовой Горы в руки ВАКФа была трагедией: “Я сказал это министру обороны Моше Даяну. И он ответил мне: “Я понимаю, о чем Вы говорите, но неужели Вы действительно думаете, что мы должны были взорвать мечеть?” Я ответил ему: “Безусловно мы были обязаны взорвать ее”. Это трагедия для многих поколений, что мы этого не сделали… Я бы сам пошел туда и стер бы ее навсегда с лица земли, чтобы там и следа не осталось от того, что там когда-то стояла мечеть Омара”.


Место в вечности

После освобождения Храмовой Горы, солдаты нашли Эвен Хаштия (Камень Авраама и Ицхака), на котором, по обычаю ислама уничтожать все принадлежащее другим религиям, в VII в. после оккупации Иерусалима и Храмовой Горы, была построена мечеть Омара. Эвен Хаштия является самым святым местом после Святая Святых на Горе, имя это, по еврейской традиции, говорит о том, что Б-г создал Эвен в небе и принес его сюда, а потом создал остальной мир. Эвен Хаштия был первым местом, которое можно было видеть после того, как прекратился потоп (Мабуль), наведенный на землю Б-гом. На горе Мория и на Камне расположен Ган Эден (Райский Сад). Здесь Авраам готовился принести в жертву Ицхака. И когда на детей Израиля напали враги, они собрались возле Камня, здесь их никто не мог одолеть. После освобождения Иерусалима величайший из царей Израиля царь Давид установил Ковчег Завета на Камне и предназначил его для постройки Храма.

Рабби Горен осмотрел Гору сразу же после Шестидневной войны и заключил, что Камень есть место алтаря. Мишна говорит, что ковчег Ноаха изначально тоже находился на Камне, а в Йом Кипур первосвященник клал на него благовонные курения. 2000 лет евреи мечтали о восстановлении Храма и молились в сторону Эвен Хаштия, где присутствовал Дух Б-жий. Среди многочисленных достижений рабби Горена находится его заявление о том, что посещение Храмовой Горы евреям не только разрешено, но и является заповедью. Он энергично выступал против соглашений “Осло”, а в 1993г. его решение о том, что солдаты должны не подчиняться приказам и отказаться разрушать поселения в Иудее и Самарии, стало сенсацией. В 1994г. он объявил, что религиозный закон приказывает евреям убить Арафата. Рабби Горен (1917-94) воплощал в себе великого ученого в Торе и замечательного солдата на службе у Б-га и еврейского народа.

Опубликовано на сайте МАОФ